129
Ибн-Рагим
Россул Мориа и Великий Путник
(начало в
книге "Алтай Сокровенный. Часть вторая")
Голос
Родины звучал тонко и чисто. В этой напевной и дивной мелодии звучаний речи
далекой планеты Рады Великий Путник почувствовал ту высокую ноту любви и
полноту сердечно-духовных отношений между людьми высокого мира, которых не
хватало Ему здесь, на Земле. Разве что преданный Ему Ибн-Рагим мог одарить Его
потоками таких драгоценных энергий. Да этот худой высокий мальчик, тонкий, как
стебелек нильского тростника, и с глазами, синими, как горное небо, который так
любил Его по какой-то скрытой от Него причине.
Но
разве для любви находится причина? Какое-то влекущее родство душ, сияющее поле
взаимоузнаваний правят силой этого чувства.
Порой
Ему казалось, что подросток молится на Него. Он даже слышал его чудесные мысли,
которые долетали до Его сердца в удивительно красочных и трогательных образах.
Ибн-Рагим,
суровый и непонятный, следил за ними обоими и тихо улыбался, склонившись над
костром.
Великий
Путник не молился — Он вел беседу с тем Вечным Существом, которым был послан в
такое дальнее, трудное странствие. В стране бореев Его звали Сварогом, а Жену
Его — Сва. И Он это знал, потому что был частью той северной культуры, где в
давние времена не было ни армии, ни охраны. Великая заградительная стена
защиты, установленная Белым Братством, отменяла иную форму защиты.
А
мальчик, которого подобрали в пустыне, был одним из племени урусов, к которому
принадлежал и Он.
Змея
проползла, оставив едва заметный след на песке. Жара постепенно оставляла
пустыню. Но караван еще шел, пользуясь наступившей прохладой и сумерками, в
которых, вслед за уходящим солнцем, светилась ослепительно яркая звезда.
Белая
верблюдица несла своего седока бережно, без резких движений и рывков, словно
боялась нарушить Его благоговейное состояние. Дух вечной молитвы пребывал в
Нем, даже если Он не произносил ее вслух, и даже в уме, освобождая сознание от
механических повторений. Но она все равно творилась в Его сердце пронизывающим,
едва ощутимым током привхождения тайной радости. Это было похоже на
прикосновение лучей этой яркой звезды, когда она касалась Его глаз.
Небо
гасло. И нужно было устроить ночлег, чтобы рано утром встать и до полудня
пройти как можно больше. Караванщик знал все колодцы на своем пути. Весь путь
состоял в переходах от одного к другому. И лишь в редких случаях им приходилось
ночевать в оазисах, этих островках райской жизни, где звучал ручей и плескалась
вода в окружении пальм, где можно было совершать омовение и даже купать
животных. Вода была главным сокровищем пустыни. И ее нельзя было не только
сравнить, но даже заменить чем-то другим. Роса по ночам выпадала на шатры и
оставленную на месте стоянки посуду.
Странным
был этот юноша с белыми, цвета спелой пшеницы, волосами и с глазами глубокого
небесного цвета. Даже на привале Он сидел рядом со Своей белой верблюдицей и,
задумавшись, повторял какие-то таинственные слова на не ведомом никому языке.
Ибн-Рагим зорко следил за Ним, оберегая от малейшей неприязни со стороны
погонщиков, которые вместе с купцами везли дорогие товары в далекие восточные
страны. Путь у всех был один. Кто-то искал Обитель Великих Мудрецов, а кто-то
устремлялся в поисках великой прибыли — но, будучи ограбленным, тоже начинал
думать о Боге как об универсальной Сущности, незримой, но всевластной, которая
удерживает и направляет мир.
Звезда,
которая вела их, зашла за темные барханы. Костры были погашены. Люди улеглись
спать. А на востоке уже появилась робкая полоса смутно различимого света,
которая предвосхищала шествие нового дня. Далеко уже видны были высокие горы,
за которыми в своем непрестанном труде обитали Мудрые Учителя и к которым
направлялись, пристав к каравану купцов, два не похожих друг на друга человека.
Свиток
неба разворачивал перед Мудрецами свои сокровенные знаки. И руны небес говорили
сердцу о том, что в долгом пути не бывает все гладко. Пройденные стадии были
ничто в сравнении с тем, что придется Им пройти.
Страна
Мудрецов влекла Великого Путника. А мудрый Ибн-Рагим жалел молодого человека,
прозревая Его будущую судьбу Спасителя Мира.
—
Книга Мудрости пред нами. Все руны были взяты с небес. И лишь малую часть
получило человечество в своем нынешнем состоянии, — проговорил Великий Путник.
—
Читая сердцем, мы принимаем знак как намек для прочтения будущего события, —
вторил ему Ибн-Рагим. — Мы полны возможностей откровений. И только через них
лучи знания звезд входят в нас. Звезды читаем легко, если дух приуготовлен для
этого. Тропы земные лишь отражение небесных. И, путешествуя здесь, мы и там
совершаем странствие.
Снов
не было. Прислонившись к белой верблюдице, грезил белоголовый человек. Его
волосы почти целиком укрыли лицо, слегка склоненное вперед. Он сидел на еще не
остывшем песке и грезил, не расставаясь с молитвой даже во время сна. Огромная
планета летела навстречу Ему, или Он Сам с огромной скоростью устремлялся к
ней.
Великий
Путник оказался в долине громадных пирамид, которые были в десятки раз выше
египетских. Неведомое небо отливало фиолетовым цветом. Пирамиды были выстроены
в форме известного созвездия. А наверху самой большой из них сиял огромный
темно-красный рубин — даже не рубин, а целая скала из драгоценного камня.
Письмена
дальнего мира на нем были непонятны. Но Великий Путник слышал, как Камень
посылает слабый импульс своего сердца, будто спрашивая, слышит ли Он его.
Великий Путник ответил. И дивная беседа, тонкая, почти не переводимая на слова,
зазвучала в пространстве, словно неизъяснимо дивная мелодия дальней звезды.
Сердце Камня пело Ему о своей и о Его судьбе, о глубоких тайнах Сердца Мира, о
том, что только страдание способно спасти как самого человека, так и целый мир.
Голос пел Ему о Звезде Царей, которая сияла над местом Его рождения, о ее
обитателях и Великих Учителях, которые правили Солнечной Вселенной.
Сон
длился недолго. Но разве можно назвать сознательное отсутствие сном, если на
другом уровне сознания продолжается вечная работа духа, когда ум подчинен ему
всецело?
Караван
собирался в дорогу, хотя солнце еще не встало. Утренняя прохлада приятно
освежала людей. А монотонная песня караванщика, которую он затянул, так
напоминала язык Камня на той звезде, которая постепенно скатывалась к закату.
Взгляд
Ибн-Рагима уловил необычную силу неизвестной энергии, истекающей от Великого
Путника. Но кругом было много лишних ушей и глаз. Молча Он послал одобрение
этому человеку, который был молод, силен и красив. Он еще не знал о Великой
Жертве. Он еще не был готов к ней. Но решимость Его уже была видна во всем Его
поведении.
Пустыня
кончалась, превращаясь в вечнозеленый оазис. Под кронами пальм можно было
скрыться от палящего тропического солнца. Караван вошел в индийское селение,
где и был конец их долгого пути.
В
караван-сарае Ибн-Рагима уже ждали посыльные далекой страны и несколько коней
приземистой породы, которым было легко продвигаться по горным тропам. Обычное
приветствие от головы к сердцу — намасте и поклон — было обращено к Ним обоим.
Удивление черноволосых, смуглых и кареглазых людей было необычайно велико,
когда сброшенный капюшон, прикрывавший лицо Великого Путника, открыл Его
чудесный Лик, с белокурыми волосами и глубокими синими глазами. Чистое,
вдохновенное лицо было обрамлено светлой бородкой и усами. Назорей словно
явился из иного мира. Даже внешний вид определял в нем жителя северных стран.
Начальник
группы всадников, одетый в расшитый золотом кафтан, с трудом удерживал молодого
жеребца, который не мог стоять на месте. К Великому Путнику подвели серого в
яблоках коня, который с любопытством и изумлением смотрел на своего будущего
седока и все норовил носом уткнуться в Его руки.
Когда
все уселись в седла и приторочили переметные сумины, которые слуги перенесли с
верблюдов, начальник дал знак и караван, состоящий из лошадей, тронулся к
предгорью. Вслед Великому Путнику долго смотрела белая верблюдица, словно
понимая, что вряд ли когда-нибудь ей придется нести такого седока, которого
впервые в жизни она везла с такой любовью и осторожностью.
Радомир
— пришедший из мира Рады. Это было истинное Имя Того, Кто называл Себя Христом.
Пришедший с далекой Рады, Он принял на Себя тяжесть Искупителя Мира, потому что
ни одному из землян не по силам было выполнить подобную миссию. По пути Своего
следования по Земле находил Он и пробуждал древние космические магниты, которые
были загашены человеческим невежеством и кровавыми жертвоприношениями, очищая
их огнем Любви Своей и оживляя изначальную душу, истомленную вековечным пленом
заблуждений.
Предсказанный
крестный путь тяготил дух Великого Путника, но Высшая Жертва открывала Ему
полет в Высшую Беспредельность.
—
Звали Тебя Радомир, или Радость Мира, — проговорил не спеша Ибн-Рагим. — Но
есть еще несколько значений имени Твоего. Ведическая традиция, впрочем, так же,
как и иные, разделяет каждое понятие, в том числе и имя человека, на семь
ключей. Радомир — Твое тайное имя, которое Тебе дали волхвы задолго до Твоего
рождения, проследив Твой путь со звезд. Славянские корни Твоей Матери остались
в глубокой тайне. Но Лик Лады-Богородицы, оставленный в одном из пещерных
храмов горы Хорив, есть предзнаменование рождения Спасителя Мира.
Радо-мир
— пришедший с земель Рады, или Ориона. По этой причине Тебя будут именовать
Великим Путником — потому что мало кому из духов позволялось проникнуть за
ледяную стену, чтобы воплотиться в нашей Вселенной. Это второй ключ Твоего
имени. Третий — это усиливающий или дающий свет Солнца в его духовном смысле
всему миру, далеко вокруг себя. Еще, если брать почти буквальную трактовку, то
значение будет таково — родом из Ирия, рая земного.
Дар
Высшего Мира редко люди принимают с открытым сердцем. Лукавство того народа, к
которому Ты пришел, так велико, что измерить его глубину невозможно, хотя
простые люди так же бедны, нищи и готовы с путником поделиться последним.
Дух
Твой скорбит. Но нужно знать высшее значение Жертвы. Без нее не постичь вечного
пути. Нельзя, наслаждаясь, постигать путь духа. Да и богатство, скорее, не
удача, а кандалы на ногах. Все диктует зависимость от того или иного человека,
от состояния или дурной привычки. В этом смысле мы самые счастливые из людей,
ибо нами водит Дух Святой. Не тот, который забыл тропу, ведущую его к
Божественной Силе, ибо он довольствуется своей участью помогать шаманам и
медиумам, но Дух Солнечной Силы Рады, земли нашего зерна существований. Мы
давно знаем друг друга. Но в мире беспамятства нам многое нужно вспомнить или
напомнить.
Ветер
шумел в предгорьях. Кедровые ветви чертили по земле, задевая цветы. А солнце,
просвечивая сквозь хвою, расстилало по поляне причудливый узор, который можно
было принять за знак одобрения Духа Алтая, встретившего караван Великого
Мудреца, а на вид — юноши с синими глазами и длинными волосами цвета созревшего
поля.
Древняя
пирамида выглядывала у подножья белого озера. А над ним, отражаясь в его
зеркале, во всей своей красоте и величавости сияла чистая Гора — святыня всех
религиозных устремлений сердец. Кто-то видел на ее вершине старца, кто-то —
молодую прекрасную женщину, но Радомир слышал, как Сердце Горы, обращаясь к
Нему, посылает приветствие, от которого словно огненные стрелы залетали к Нему
в душу, воспламеняя пламень необъяснимой радости.
Поклонение
древнему Храму было необходимым для Духа мирового уровня. Помимо посещения Белого
Города на вершине Горы, Он был допущен в Святилище Саттвы — в циклопическое
построение древнего времени, где сияла синим огнем, как будто огромный кристалл
сапфира, высокая Пирамида, вращавшаяся вокруг своей оси над прозрачным и
глубоким озером, стены которого напоминали искусно выточенную в базальте
гигантскую Чашу. Временами в его водах можно было различить очертания знакомых
звезд и саму любимую сердцем Раду, Его Родину, откуда Он пустился в далекий
путь, получив духовное прозвище — Великий Путник.
Горы,
которые еще недавно были едва различимы, становились все выше и четко
обозначены в своей громадной ледяной мощи. У последнего камня, где
заканчивалась ровная тропа, Радомира уже ждала группа всадников.
Россул
Мориа напутственно посмотрел Ему в глаза и произнес:
—
Мне туда нельзя. Но я буду ждать Твоего возвращения, чтобы проводить Тебя
назад. Пусть Звезда Чистого Севера всегда светит над Тобой!
Он
обнял Его на прощание, зная о долгой разлуке, которая должна была стать для
обоих временем новых постижений мудрости.
Приуготовление
Спасителя Мира к Жертве должно было занять длительный срок, за который Он
должен был вспомнить Свой путь по звездам и на Земле и принять без колебаний
Чашу Подвига.
Белая
верблюдица долго смотрела вслед уходящему юноше и, кажется, тоже грустила о
расставании, зная, что оно будет длительным.
Ущелье
становилось темнее. Стена гор — все непреодолимее. Кони медленно и осторожно
ступали по тропе, вьющейся по каменистому берегу горной реки, которая грохотала
и ревела. Путь был длинный и долгий. Ночной холод пронизывал тело. Вслед за
ревущей рекой дул постоянный ветер, который приносил дыхание ледников.
В
маленьком монастыре всадники и Великий Путник были приняты и размещены на
ночлег. Суровая обстановка поражала своей неприхотливостью. В помещении не было
даже окон.
Усталость
навалилась внезапно. Сон был продолжением путешествия. И Мать что-то пела Ему
на ухо и улыбалась, успокаивая стенания духа.
Рассвет
принес голоса молящихся монахов. Аромат благовоний проник сквозь раскрытые
двери. А тонкие звоны серебряных колокольчиков пронизывали пространство, словно
ледяные иглы, дрожащие на ветру. Нужно было вставать и продолжать путь.
Чашка
горячего тибетского чая вернула тело в бодрствующее состояние. Телу нужна была
пища, как душе — молитва.
Вдали,
в конце ущелья, где уже виден был свет, как призрак, темнела огромная черная
скала, словно страшный хранитель Сокровенных Врат. Спустя время всадники вплотную
приблизились к ее громаде, запирающей выход из ущелья, и спешились. Там
Великого Путника ждал проводник. А остальные, те, кто Его сопровождал, должны
были вернуться назад.
Из-за
скалы видно было сияние открытой долины. И тонкий-тонкий аромат курений слегка
кружил голову, вводя в состояние удивительного блаженства и равновесия ума и
чувств. В сознании Великого Путника просыпались не ведомые до сего времени
ощущения и воспоминания — словно между настоящим, прошлым и будущим рушились
стены забвения и Он мог найти в книге своих жизненных странствий любое
мгновение и четко вспомнить его, будто оно вовсе и не улетало за тысячи лет от
нынешнего существования. Дух величайшей мощи и силы овладел телом. А тем
временем тропа уходила вниз, в теплую долину, где вокруг бело-розовых гор
переливалась ярко-синяя вода священного озера.
Тропические
растения, цветы и деревья обступали Его. И это напоминало Ему далекий оазис
шейха Ибн-Рагима. Печать тайны лежала лишь на том, почему для Него был близок
этот человек — от самой встречи с Ним и до того времени, как Они расстались. Он
думал об этом, как и о том, что ждет Его в этом удивительном месте, где Он
должен был пробыть три года.
Омовение
в воде не просто освежило Его, но дало чувство неизъяснимой легкости, словно с
тела был снят груз его плотности и дух возобладал над материей. Каждый круг от
Его тела, который расходился по воде, проявлял одну из ипостасей Его прошлых
жизней, начиная с той планеты, где на рубиновой скале были высечены имена всех
людей, в которых Он воплощался. Вода не просто пробуждала память — она делала
из нее нечто нескончаемо целое, не разделенное пропастями беспамятства.
Проводник
был человеком, перешедшим порог средних лет, но еще бодрым и энергичным. Перед
входом в третий предел нужна была адаптация и привыкание к чистым энергиям, в
присутствии которых многие высокодуховные люди теряли сознание. Нужно было
пожить несколько недель в хижине из листьев пальмы и крытой упругим золотым
тростником. Для начала обучения требовалось полное восстановление сил.
Озерная
гладь отражала величественную долину и чудесные белые горы, которые при
малейшем изменении солнца меняли свой цвет, словно перламутр, покрывающий белую
жемчужину.
Великий
Путник поклонился земле, переступив границу Обители, и долго вглядывался в
глубину воды, словно пытался что-то увидеть там. Легкая рябь пробежала по
поверхности. Волна за волной словно снимала зрение привычного мира и приближала
обнажившуюся космическую бездну, как в стремительном мысленном полете,
наблюдаемом воочию.
Скопления
звезд кружились вокруг ослепительно белого центра гигантского колеса. Рукава
этого вращения медленно плыли, загибаясь в виде серповидных отростков.
Огненной
искрой в одном из них вспыхнула звезда. И Око Пророка увидело стремительное
приближение трех звезд, расположенных рядом друг с другом на равном удалении.
По их средине пылало рубиновым светом сияющее светило. Мощное солнце
Бетельгейзе, превосходящее по размерам наш податель жизни, закрыло почти всю
поверхность озера. И на фоне рубинового огня Великий Путник увидел прекрасное
существо, мудреца, безмолвно глядящего на Него и говорящего глазами:
—
Путь Твой был долог. Я послал Тебя на Землю ради того, чтобы вырвать
человечество этой планеты из плена низших пережитков, куда оно погрузилось во
времена поздней Атлантиды. Прими обучение в Жемчужной Обители как воспоминание
того, что Ты знал давно. Твоя Родина, Рада, посылала не раз Сыновей своих для
спасения мира вашего и посева человечества нового. Смиренно прими встречу с
Владыкой Судьбы.
Мелкая
рябь снова пробежала по воде. И озеро обрело прежний вид. А Великий Путник так
и стоял, потрясенный увиденным. Он увидел своего любимого Отца, Сварога, чьей
Волей Он был направлен в мир Голубой Жемчужины.
Струна
ветра звучала так жалобно и пронзительно. В этом Жемчужном Острове казалось все
было одухотворено, живо и совершенно.
Великого
Путника встретил красивый высокий человек, очень похожий на Ибн-Рагима. Его
огненные глаза просвечивали душу до самого дна. Великий Путник искренне
удивился такому потрясающему сходству и едва открыл рот, чтобы спросить об этом
подошедшего, как тот, угадывая Его мысль, ответил:
—
В мире множество тайн. И это одна из них. О делимости духа мы поговорим в свое
время, и о том, что влечет за собой это качество развитого сознания. А пока
войди в это место, где Тебя давно ждали и где помогут вспомнить знаки Твоей
мудрости, которые скрыты под пылью, оставленной долгими странствиями. Труден
путь сюда. Но он стоит того, что Ты узнаешь здесь.
Проходя
по обширному полю, Великий Путник с удивлением и нескрываемым интересом увидел
множество огромных зданий серебристого цвета, похожих на диски.
—
Это летающие машины, на которых мы прибыли на Землю много, много тысяч лет
назад. Твой путь был близок нам, но он шел через воплощения в земных телах. А
мы остаемся до сих пор в тех формах, в которых пришли с любимой нами звезды
Ушас. Это нам не мешает. Но мы вынуждены были создать оазис атмосферы той планеты,
с ее защитной оболочкой, и укрыться покровом незримости, потому что некогда
тьма пыталась овладеть нашими лабораториями, зеркалами и кораблями, когда это
место было Белым Островом посреди великого моря.
Лаборатория
Творящих Духов высилась над всей долиной. Нужно было подняться по винтовой
лестнице, чтобы увидеть, как прекрасен Жемчужный Остров, хранящий облик
тропического рая. Благоухали дивные цветы. Пальмы склонялись над озером, в
котором была всегда теплой вода. Благодатные испарения и высокая духовная
радиация преображали тело, позволяя духу действовать, как в те времена, когда
каждый из людей пользовался неисчерпаемым резервуаром всеначальной энергии по
своему усмотрению.
Лаборатория
была непомерно высока. И удивительным казалось само ее устройство — с
перемещающимися предметами и столами для алхимических опытов. Казалось, что
книги, реторты и магические инструменты летают сами собой, не разбиваясь и не
приходя в негодность, но попадая в место, им указанное мысленно.
Некоторые
книги содержали свойство при их чтении обнажать полноту всех скрытых в словах
энергий, вследствие чего можно было видеть подробный голографический слепок
времени, положения и всех неуловимых действий каждого объекта. Даже цвет, звук
и запах сохранялись, когда читающий вводился в состояние глубокого
познавательного транса. Здесь действовала буквально магия слов, вводя в
сознание ученика сигналы высших чувств, каждый из которых передавал человеку
свою особую искру мудрости, которую невозможную передать иным способом, кроме
энергетического. Каждый посредник искажает сигнал. И поэтому Дух Высоких
Наставников действует через цепь души, ума и чувств, проникая в сердце ученика.
Великий
Путник видел аппараты будущего. Он слышал, как звучит космический Орган
Вселенной, и наблюдал, как искры света, прилетевшие из дальних миров,
распадаются на множество фрагментов видений, не привычных для взгляда, других
планет. И с этими искрами приходила свежесть чистого понимания, что Великая
Мать София во всем оставила следы Своего присутствия.
Зеркала
имели разный цвет и отражали сознательную работу каждой из стихий. Каждый из
великих Духов-Ангелов показывал Владыкам, что происходит в каждом из стихийных
царств и в земном мире. Это было так необычно — обозревать всю планету вместе с
атмосферой и подводным миром. Великий Путник видел глубоко под водой гигантские
города с чудесными зданиями в виде вытянутых шпилей. Зеркало ему указывало, как
трудятся люди и гномы в глубинах земли, пребывая там в течение множества эонов.
Он видел цивилизации крылатых людей, пришедших с Ориона вместе с первым
десантом белоликих.
Много
необычного и удивительного открыл для себя Он. И Владыка постоянно напоминал
Ему о том, что верный Ибн-Рагим ждет Его уже так давно. Но годы обучения не
давали замечать время. И после множества тайных обрядов и погружений в Сферы
Высших Иерархов Земли, которые никогда не воплощались в человеческие тела, но,
тем не менее, управляли планетой, Великому Путнику было сказано, что Он должен
вернуться, чтобы испить горькую Чашу Великого Подвига самопожертвования. Дары
Силы и Мудрости были вручены. Дух, отягченный знаниями, знал о неминуемой
миссии, так же как каждый из людей знает, что когда-нибудь оставит земной мир и
войдет в пределы Тонкого, чтобы там родиться.
Многое
обрел и вместил Великий Путник. Чаша Знания Его была полна, ибо у каждого, даже
у высокого посвященного, есть своя мера вмещения и сверх собственного понимания
и представлений ничего нельзя постичь, пока не расширишь горизонт собственного
сознания.
В
ободрении и любви прошло расставание с Наставниками. Многое было сказано о
будущем мира и о роли Его Жертвы в этом процессе. Священные Рыбы горели
серебром. Крестный путь начинался от границ Белого Острова.
Черная
Скала осталась позади. Сердце обрывалось и рвалось назад, когда Великий Путник
миновал границу Братства. Была любовь к этому чуду мира. Было горькое
сожаление. И лишь переметная сума хранила маленький Камень, который был подарен
Ему Братом Ибн-Рагима. И от этого Камня исходило скрытое духовное тепло, не
объяснимая и ничем, кроме этого предмета, не источаемая сила небесной
благодати, словно реальное подтверждение, что Он побывал в раю земном, в раю
мудрости и непрестанного и неослабевающего познания.
Школа
Духа осталась позади. Горная тропа, по которой ступал мул, была узкой. Она шла
по самому краю обрыва, в низу которого пенилась и ревела горная река. Здесь
начиналась великая водная артерия Индии — Ганга.
Обернувшись
назад, Он увидел тонкий белый луч прощания. Ему посылалось мысленное ободрение
в долгом пути.
Россул
Ибн-Рагим протянул Ему навстречу руки и горячо обнял Друга.
—
Тайна жизни моей — в Тебе, — сказал Он.
—
И я Тебе вручен, — ответил Великий Путник.
И
Они долго, долго глядели в глаза друг друга, словно не узнавая и пытаясь
вспомнить что-то еще.
Три
года прошло. Три долгих и быстрых года, когда казалось Великому Путнику, что
Сам Россул Мориа ведет с Ним беседу. Но Он знал, что тот остался за чертой неприступных
гор, ожидая Его возвращенья.
Дух
был готов. Дух ждал встречи с самой трудной частью Своей жизни — обретением
нового тела, которое будет даровано после тяжких унижений и страданий.
Снова
бесконечная музыка пути навевала размышления. Древние города проходил караван.
И везде беседовал Он с народом, отдавая предпочтение беднякам. Случалось, что и
князья приглашали их на постой. Но Великому Путнику была милее стоянка под
открытым небом, среди песков или гор. Там можно было видеть небеса, не закрытые
человеческим представлением.
Время
приносило и уносило встречи, как река — сухие осенние листья или целые ветки
цветущих деревьев весной.
Плоды
тайн неведомых познавал Он и удивлялся тонкой мудрости Своего Друга и проводника
Ибн-Рагима. Временами казалось, что Брат Его, оставшийся за крепостью Белых
Гор, постоянно и неотступно присутствует в Нем, давая ответы на все мысленные
вопросы.
Мистерия
спасения мира начиналась от самого рождения, когда северные волхвы принесли Ему
дары. Мать приняла их и даже обмолвилась на полузабытом Ею языке древней
Родины. Речь шла о том, что Боги давно сошли на Землю и постепенно смешались с
земными жителями, утратив способность духовно обучать народы. И это стало
трагедией как для небесной расы, так и для всего мира. Лишь в глухих северных
краях, где урусы не смешивались с другими племенами, была сохранена Белая Вера
и место Белых Богов, где старцы жили некоторые по три, а иные по пять и даже по
девять земных кругов, что было доступно лишь потомкам Рады. Солнцевыми детьми
считались они, ибо были белоголовы и синеглазы.
И
Сам Великий Путник был таким же по обличью. Вспоминая мальчика-уруса, Он вдруг
понял, что и тот сопровождал Его в долгом пути и за эти годы, наверное, уже
вырос до взрослого мужчины. На одной из стоянок Он увидел его — статного,
высокого и чем-то напоминающего Его Самого. Он подозвал юношу и усадил рядом с
Собой, с любопытством глядя на соплеменника.
—
Ты так и не нашел свою мать. Но жизнь тебе еще подарит возвращение в край твоих
предков, — успокаивающе произнес Великий Путник.
—
Пока Ты был за чертой Белых Гор, меня учил наш Хозяин, — ответил юноша. — И в
одном своем сне я видел свою мать рядом с крестом.
Великий
Путник опустил голову, глядя в костер, и ответил:
—
Каждого ждет его судьба. И нельзя миновать чаши своей. И ты когда-нибудь
вспомнишь о нашей встрече, прочитав в своем сердце страницы Книги своих Жизней.
Ты вернешься и будешь долго еще менять обличья свои в этом мире.
—
Но я не собираюсь становиться бродячим лицедеем! — горячо и возмущенно ответил
юноша.
—
Ты им не будешь. Просто в цепи перерождений Мать Судьба тебе будет давать новый
образ и новое тело.
—
Я помню. Мне об этом Хозяин говорил. Но я не совсем понял.
—
Ничего, у тебя еще есть время для познания тайн земных. Мы учимся непрестанно.
Каждый взгляд наш собирает в Чашу знания впечатлений, которые мы не замечаем,
но, тем не менее, храним в полной неприкосновенности. Однажды мы способны будем
вспомнить любое из мгновений наших жизней, со всеми подробностями и мимолетными
деталями.
—
И даже полет звезды и птицы?
—
И не только их, но и то, что в это время ты подумал. Твоя мать жива. Она
возвратилась в северный край и очень скорбит о тебе, хотя и знает, что ты жив.
Урусы — это семя грядущего человечества. В древние века их звали богами за то,
что они учили земные народы наукам и ремеслам, и даже — хлеб сеять. И жили они
долго, потому что исполняли Высшие Законы Небесного Рода.
Великая
пустыня, как бесконечное море, лежала перед караваном. Нельзя было вернуться
мгновенно. Многие города проходил Великий Путник. И везде встречал
благожелательность простых людей и величайшее их любопытство. Они
интересовались всем, чем только можно, и с жадностью слушали молодого высокого
человека, который не был похож на них обличьем. Таких они называли
"млеччхи", "молочные", за цвет их кожи, что впоследствии
стало недостойным прозвищем для всех белых людей — после завоевания Индии
англичанами.
Беседы
были задушевными. Сидя на земле, Великий Путник объяснял людям на доступных
примерах-притчах, что нужно делать, как жить и молиться, и получал в ответ
новые и новые вопросы, которые Он чувствовал как волну любви и обожания. Дух
Его знал, что Он должен продолжить путь Своего давнего предшественника, Будды,
а в будущем явить ипостась, названную людьми "Христос-Майтрейя".
Научиться
сотрудничеству с Духами Начал, или Архистратигами, хранящими четыре угла
Мироздания, было делом непростым. Помимо того, что огненные и физические
вибрации трудно привести в состояние консонанса, или созвучия, метод
преподавания Высших Существ иной. И нужно было научиться переводить язык Их
сияния, мгновенные изменения аурического поля на человеческую речь. Но, как в
осеннем лесу нельзя поймать все опавшие листья, а у солнечного дня — все его
блистающие лучи, невозможно уловить все, что говорит каждый из Хранителей
Начал. Ограничения человеческого разума не позволяют принять Мудрость
Архистратигов. И лишь Великая Золотая Чаша Великого Путника могла себе
позволить принять такой нестерпимый жар Знаний Высочайшего Круга Рубинового
Пламени, который окружает нашу Солнечную Вселенную. Магнит Чинтамани, лежащий в
средоточии духа, позволял Огню Премудрости Божией не причинять вреда
Тивердиадцу.
Уроки
в Белой Башне были потрясением и радостью для Него. Вся обозримая Вселенная
открывалась в невиданном разнообразии форм жизни, телесных оболочек, способов
языкового общения. И самым потрясающим, что Он усвоил из этих великих уроков,
было то, что сострадание, благо и любовь имеют свойство очищать души людей,
омывая их мыслями участия в судьбах мира. И это одухотворение создает феномен
утончения сознания такой степени, что возможно слышать мысли не только земных
людей, но и необозримый хор сознаний существ, обитающих на других планетах и
звездах.
Было
удивительно, что все пространство звездных и межзвездных миров наполняет
высокая вибрация жизни — от самых малых искр сознания до величайших Космических
Разумов, в которые входят эти почти незаметные светочи, как звезды — в огромные
галактики. Мир воплощает Дыхание Бога, чьи Вдох и Выдох приводят в движение
великие космические образования, которые Он вбирает в Себя и снова источает,
обогащая контактом со Своей Сияющей Сутью. На некоторое время можно было
наблюдать исчезновение, а потом появление целых звездных систем. Это и было
следствие процесса Божественного Дыхания. Устроение миров происходило,
происходит и будет непрестанно меняться, приводя Мироздание к великим потрясениям.
Приближение и удаление галактик было похоже на втягивание и выбрасывание
пылинок, или дыма — для человеческого организма. Картина вселенского
великолепия приводила сознание в трепет. Ощущение собственной незначительности
лишь утверждало принцип Великого и Малого Космоса, между которыми в древних
мистериях ставили знак равенства.
Многое
постиг Великий Путник в лаборатории Жемчужного Острова. Сама структура
Шветадвипы насчитывала двадцать один этаж. В самих Белых Горах и глубоко под
землей находились невиданные аппараты и приборы дальнего видения, к которым
человечество придет лишь через несколько тысяч лет и которые имелись у древних
магов и царей Атлани и Египта.
Сокровенная
история мира сохранила и донесла до сердец Братьев весть о технологиях высших
цивилизаций, которые имели инструменты, резавшие камень, как ножом — масло, и
передвигали по воздуху огромные плиты, обелиски и монументы, используя
волшебные жезлы, облегчающие вес до состояния птичьего перышка.
Усмирение
катастроф, землетрясений и ураганов входило в дисциплины обучения учеников
Белого Братства. Но приказ воли, жесткий и суровый, хотя и имел на Духов Начал
воздействие, все же мог держаться лишь в том случае, если был связан с Темным
Властелином. Ученики Света пользовались другой силой — мощью Иерархического
Созидания, когда Великим Богам предлагалось участвовать в труде эволюционном.
Конечно же, толпы мешали лучшим воздействиям Великих Владык. И это Великий
Путник понимал и знал, как никто другой, ибо остатки племени Яду, к которому Он
пришел, были наиболее заражены влиянием золота, в котором эти люди видели
спасение от всех своих бедствий, сделав из него движущую силу своего
существования.
Ру-са-лим
явил собой жалкое зрелище. Улицы были грязны и узки. Двум человекам трудно было
разойтись. Всему виной служила попытка хозяев пристроить для себя со стороны
улицы лишнее помещение или навес для торговли или мастерской.
Великий
Путник знал, что придется вернуться в этот город, обезображенный теми, кто его
завоевал и лишил прежнего великолепия. Искупление мира должно было совершиться
в том месте, где засело гнездо фанатизма, которое было страшнее неверия. По
большому счету, многие из служителей были безбожниками, низведя службу и
моления, совершаемые изо дня в день, до состояния дежурного бормотания, в
которое редко кто из левитов вкладывал сердце и душу. Духовный кризис никто не
хотел признавать, прикрывая боль души самоуспокоением, а голос совести — звоном
золота. Храмы превратились в дома торговли. И за всякие службы и духовные
отправления служители брали плату. "Умерла вера под золотом".
Караван
спешил дойти до оазиса, пока не началась страшная песчаная буря. Пустыня
постепенно отбирала у людей последние уголки, где зеленела трава и качались пальмы.
Пустыня засыпала колодцы, ручьи и озера Но люди боролись с этой желтой смертью,
устанавливая заграждения, отбрасывая назад смертоносные зыбучие волны и
выгребая из жилищ все, что нанесло бурей из пустыни.
Белая
верблюдица остановилась около воды и покорно легла на землю, чтобы человек мог
спуститься вниз. Кажется, она научилась понимать этого необычного по виду
человека без слов. Она видела Его мысли. Она чувствовала Его любовь, которую Он
излучал, как солнце — свои немилосердные лучи. Перед ее глазами даже в
глубочайшей ночной тьме стояло Его красивое лицо с приветливой улыбкой. Она
готова была нести этот груз до конца своей жизни.
Воды
Иордана вскипали от космических токов. Иоанн, стоявший по пояс в воде, поднял
над Великим Путником горсть воды и прошептал молитву. Не успев ее вылить на
голову крестившегося, он почувствовал на своих руках нечто похожее на ожог.
Глянув вверх, он увидел Столб ярчайшего Света, покрывающий всего Великого
Путника. Он был такой интенсивности, что даже у Крестителя вызвал внутренний
трепет и ему пришлось отступить на шаг в сторону.
В
чистом небе словно загрохотал гром. Световые импульсы были так сильны и
болезненны, что невозможно было смотреть на небо, где в виде ослепительно белой
птицы парила Божественная Сила. Грохот складывался в Слова, в которых можно
было различить Небесную Тираду Посвящения.
Иоанн
воздел руки и отчетливо услышал громовые словеса: "Сей есть Сын Мой
возлюбленный! На Нем Мое благоволение!"
Испуганные
люди, пришедшие креститься, отступали от берега, полагая, что началась буря.
Они переглядывались и переспрашивали друг у друга причину шума. А человек
посредине реки стоял в огненном Световом Столбе еще долгое время, насквозь
пронизанный током невиданной Благодати, которая прожигала каждую клеточку Его
тела, импульсы которой расходились радужными кругами далеко вокруг. Огненный
Столб постепенно переходил в радужные тона. И когда Великий Путник вышел на
берег, все там находившиеся увидели над ним радугу как знак совершенного акта
Божественного Крещения и соединения всех предыдущих духовных традиций воедино,
в новом синтетическом сочетании, не изменяющем общей духовной сути Учения
Блага, или Вечной Живой Этики.
Великий
Сварог укрыл Сына Своего складками сияющих, ослепительно белых одежд, по
которым стекала во все земные воды, на людей, на долину и окрестные горы Живая
Сила Благодати далекой Рады — Сердца Мира.
Ярче
солнца сиял Столб Огня в течение трех часов. И его видели далеко в пустыне
пастухи и бедуины, святые и грешники — на далеком расстоянии от Иордана, как
некогда на вечернем небе — Вифлеемскую Звезду.
Мистерия
искупления грехов мира начиналась с небывалого нагнетения космической силы в
сердце одного человека.
Ибн-Рагим
в Своем оазисе молча и понимающе наблюдал это редчайшее видение. И Ему не нужно
было объяснять, что оно означает. Так иногда светились огненными шарами,
похожими на солнце, далекие Великие Пирамиды, лежащие далеко на севере от Его
мест обитания.
В
корзине остались лепешка и рыба. А народу, пришедшего на берег Тивердианского
озера, набралось не менее пяти тысяч. Был жаркий южный полдень. И многие из
людей не ели ничего с самого утра, а некоторые — и со вчерашнего дня.
Воспринимать слова о Царстве Справедливости трудно для тех, кто голоден. Кто-то
шепнул Андрею, чтобы забота народа дошла до Великого Путника.
—
Люди голодны, Господи! И не знаем, куда идти за пропитанием, — обратился ученик
к Учителю.
И
Тот, оторвав Свой взгляд от глади озера, спросил:
—
Сколько же осталось хлебов?
—
Лепешка и одна рыба!
—
Разломите на куски то и другое и разносите среди людей.
Все
было выполнено по слову Учителя. Хватило всем, и осталось еще полных пять
коробов для тех, кому нужно было еще.
Простая
холстина укрывала Сына Человеческого. Он почти не спал, а лишь иногда в
коленопреклоненном состоянии погружался внешне в дремотно-отсутствующее
состояние, что в Братстве называлось расставанием с чувствами, переходило в
состояние духовидения и заканчивалось самадхической каталепсией, когда человек
выходил за пределы ограничений тела и путешествовал по планете или по дальним
звездным мирам.
Иудеи
называли Великого Путника Иешуа, арабы — Исса, а индийцы — Асуа или просто Аса,
как обычно нарекают людей, отличающихся от всех других исключительной
одаренностью и мудростью, которую невозможно приобрести за одну жизнь
человеческую, сколько бы долго она ни длилась.
Способности
Существа, воплотившегося в физическое тело человека, были не просто удивительны
— они изумляли всех, и одних приводили в божественный трепет, а у других
вызывали безотчетный и суеверный страх. Но Тивердиадец и не думал производить
на толпу какое-то впечатление. Он любил беседовать не с учеными равви или браминами,
но с простым народом, который был чист душой и хватался за каждое
благословенное слово, как рыба — за крючок с наживкой. Он видел, как чрезмерный
труд и ранние браки изнуряют женщин, как ради куска хлеба работают почти
сутками бедные кули — носильщики тяжестей. Он жалел их и для каждого имел слово
утешения — зерно глубокого понимания грядущих изменений сознания и социального
уклада жизни общества. Сердца беднейших из людей были так благодушны и щедры,
что каждый из них готов был отдать последнее этому красивому юноше.
Сад
шумел. И апельсиновые деревья легко качались на ветру, издавая тонкий аромат
цветов. Камни еще не успели остыть. А ночная роса уже начала капать с деревьев.
Чаша Ориона сияла с такой пронзительной чистотой, которая бывает лишь в пустыне
или высоко в горах.
Радомир
молился Своему Отцу Небесному, которым была поручена Ему миссия спасения мира.
Он знал, что земное пространство гораздо тяжелее воспринимается здесь, в земле
его планетных предков. Но недаром борейцы выбрали северный полюс планеты для
создания своей империи. Там тяготение планеты было меньше, но радиация солнца
ощущалась мощнее.
Радомир
смотрел на родные звезды и ясно видел, как чаша Ориона наливается кровавым
туманом как предзнаменование великого таинства Его мученической смерти. И как
Маг высшего порядка Он мог предотвратить такой исход дела. Но мир должен был
омыться в крови Великого Посвященного и восстать из заточения низшего астрала,
где толпились многие достойные души. Пелена отчуждения Земли от других миров
была так крепка, после того как черные цари-маги Атлантиды осквернили Храм
Матери Ануры человеческими жертвами, что прорвать этот железный купол могла
только Сила Воскресения Великого Путника. Даже Благодатный Огонь уже не сходил
на священный Алтарь Астарты, который изгои превратили в мусорную свалку. Здесь
в будущем будет положен в пещеру мертвый Есус, чтобы возобновить мистерию
нисхождения Благодатного Огня, разрушив железные небеса, в которые заковал
Землю Князь Тьмы.
Молитва,
как молния, летела к родным звездам. Плоть трепетала. А дух был спокоен и
ликовал, зная о Силе Своего Подвига во имя всей Земли.
Много
мыслей звучало в пространстве. Но голос Ибн-Рагима укреплял Его и был слышен
почти физически. Но в приступе отчаяния воскликнул Он: "Да минет меня чаша
сия!" — чем и утвердил решимость принять жертву, добавив: "Впрочем,
не как Я хочу, а как должно тому быть!"
Страдания
души были так сильны, что под утро Он уснул на коленях на какое-то короткое
мгновение и увидел, как из космического пространства Великая Мать в сиянии
ослепляющей Чистоты приблизилась к Нему и возложила на голову венец из
драгоценных камней, собранных на золотой спаянной нити. И потом эти камни
превратились в звезды. И эта сияющая диадема жгла огнем и причиняла Ему
физическую боль.
Утро
занималось над Гефсиманским садом. Но своды деревьев и воздух под ними были
темны и холодны. Где-то вдалеке был слышен шум возбужденной толпы, громкие
голоса. Отблески факелов метались по саду. Лязгало оружие, и гремели доспехи.
Он
знал, что это пришли за ним и ведет их Иуда из Кариота, тот, кто полюбил деньги
больше, чем своего Учителя.
Распятие
Владыки Христа — это принесение в жертву невинного человека, чистого и
безгрешного. Эта жертва избавляла целую планету от тяжести астральной коры.
Срывание
одежд, или раздрание завесы в храме во время распятия, открыло новый горизонт
постижения дальних миров. Произошло срывание ветхих аур не только с планеты, но
и с каждого, кто готов был воспринять Крещение Огненное. Страдание Владыки
Христа привлекло тончайшие силы Его Великой Родины. Пламенный Столб огненных
энергий вызвал невиданную грозу и землетрясение. Лишь присутствие живого
Великого Путника удерживало стихии от разрушительных проявлений в этом краю.
Каждый
из Великих Владык побывал в теле Владыки Христа во время распятия.